Отец Алдис – настоящий сын святого Франциска. Всех, приходящих к нему, он встречает доброй улыбкой. Просто сидишь рядом, и на душе становится светлее. Но перед тем, как обрести покой и гармонию во францисканском братстве, на пути Алдиса было немало переживаний и духовной борьбы.
– Отец Алдис, когда смотрю на Вас, я думаю, что Вы все время удивляетесь тому, что попали к таким прекрасным людям, в такой прекрасный мир, в такое прекрасное место. Это правда?
– Да. Я вообще-то удивляюсь, как Бог меня вел к себе, потому что я был неверующим, воинствующим атеистом. В школе нас этому учили на уроках атеизма и поэтому мои убеждения стали именно такими. Когда узнал, что мой друг верующий, я смеялся над ним. Помню, тогда мама мне еще говорила: “Смотри, нельзя так против Бога выступать, потому что, возможно, что Он есть. И тогда может быть плохо”. Приближаться к Богу я начал в средней школе. Это произошло через страдание, через 2 года болезни. Я очень сильно болел и в то время начал уже по-другому смотреть на жизнь. Но к католикам меня бы никто не затащил, да и к христианам тоже, потому что я был убежден, что самое злое и плохое, что есть в мире – это церковь и католическая церковь в особенности.
Я все же уверовал, но это было в движении “Харе Кришна”. Бога раньше я не знал и через индуизм мне оказалось легче к Нему прийти. Это было настоящим откровением, когда мне один мой друг, студент, рассказал, что Бог есть. Я еще так удивился, что интеллигентный, хороший человек верует в Бога, но потом сам уверовал. С этого времени я уже чувствовал, что Бог есть и Он близко ко мне, как Отец, который не просто сотворил мир, а находится близко к человеку. И уже не чувствовал одиночества. Это было в течение примерно года. Если попал в Харе Кришна, выйти потом очень трудно из таких сект. Хотя я не был там глубоко, не был убежденным кришнаитом. Например, почти не участвовал в их собраниях. Где-то через год этот мой друг сказал: “может быть, хорошо было бы узнать больше о христианстве”. Так он стал христианином.
Первый контакт с христианами у меня был у баптистов. Затем я стал убежденным лютеранином. Это было в последнем классе средней школы. И во время одного лютеранского лагеря, меня пригласили в католическое паломничество в Аглону. Это было первое паломничество туда после Советских времен. Я пошел в это паломничество. Тогда уже знал, что Бог есть, но Католическая Церковь оставалась для меня такой, “не очень хорошей”. Однако, тогда я уже видел, как много преград внутри меня рушилось. И вот я пошел в это паломничество и удивился, что с нами было очень много молодых людей. До тех пор я был убежден, что в паломничество и в церковь ходят только бабушки и психически больные люди. Я немножко присматривался, спрашивал, слушал о католической церкви и уже в самой Аглоне 15 августа, после ночного Поклонения, когда вышел из храма, то был уже убежденным католиком. Я чувствовал, что нашел свое место. Бог вел меня так Своими путями.
В Церкви я уже чувствовал, что нашел свое место, но у меня было призвание быть еще ближе к Богу, как священник, а потом еще и как францисканец. Сразу после паломничества я узнал о третьем ордене Святого Франциска. Эти люди очень любили Франциска, там было много молодежи. Они помогли мне сделать первые шаги в Церкви и, благодаря им, я полюбил святого Франциска, вступил в третий орден, в новициат. Но во время новициата я уже чувствовал, что мне нужно чего-то больше. Чтобы жить, как первые братья Франциска, с такой же свободой, просто все раздать, все оставить и идти за Христом. Но я живых францисканцев не видел никогда. Из первого ордена я знал только, что были здесь когда-то капуцины. Потом узнал, что был такой отец Пио и подумал, что, возможно, и у капуцинов можно стать святым. Потому что сначала я хотел быть в том ордене, где был святой Максимилиан Кольбе. Это тоже францисканцы, но конвентуальные. Однако, пример отца Пио пересилил, потому что, узнал, что из трех первых орденов капуцины наиболее верны идеалу Франциска. Поэтому выбрал этот орден. В то время я уже поступил в семинарию, но в сердце уже готовился к тому, чтобы быть в ордене.
–В каком году Вы стали священником?
В 1998 году.
– А как долго проходил этот путь от паломничества в Аглону – к священству?
Вообще-то, после паломничества уже через год я поступил в семинарию. Обычно так не бывает, но из-за того, что меня в детстве покрестили, когда мне было 7 лет, я был воцерковленный католик, поэтому разрешили немного быстрее. Тогда я уже учился в медицинском институте, но желание избрать дорогу к священству было гораздо сильнее. В первые недели учебного года в институте, когда начались занятия, у меня появилась мысль пойти по этому пути и я думал, может быть, оставить учебу, но мне дали совет по крайней мере один курс закончить. Я закончил, потом еще была практика, ну а потом поступил в семинарию.
—Я хотела как раз задать Вам такой вопрос, как Вы нашли для себя святого Франциска?
Через третий орден, но для меня Франциск и так был близок, потому что я очень любил природу и даже был связан с экологами в Латвии. Он является покровителем экологов, друг природы, животных. Этим он мне близок и, так как я какое-то время был протестантом, мне было близко то, что он такой евангельский святой. Вся его жизнь словно построена по Евангелию.
–Святой Франциск везде в природе видел следы Бога. Каждый раз весной мы видим чудо преображения природы, когда из голого, мертвого все превращается в живое, цветущее. Что Вы в этот период можете пожелать христианам?
Во-первых, обратить внимание на то, что есть в природе. Посмотреть, понаблюдать и радоваться этому. И в этом увидеть красоту и всемогущество Бога, Который это создал. Прославлять Его, видя эти творения. Я любил наблюдать за природой, я рос рядом с природой. У нас был огород, недалеко был лес. Я был молодым биологом, ботаником, любил изучать природоведение, биологию, предметы, связанные с естествознанием. Теперь я вижу, что для меня это было дорогой, чтобы открыть Бога. Хотя я не знал Бога, но внутренне чувствовал, что должен быть какой-то разум, который все это создал и дает этому развитие, поддерживает. Я об этом не думал, не допускал такой мысли, что есть Бог. Но когда я услышал от моего друга, что есть Бог, и он в Него верует, хотя и был шокирован, но внутренне мои наблюдения обрели полноту. Я понял, что это именно то, чего не хватало: Того, Кто так разумно все сотворил. Невозможно, чтобы это само по себе существовало и двигалось. Бог говорит через всю красоту, через весну тоже, через цветы.
– Есть еще одно повседневное чудо, с которым постоянно соприкасаемся. Это наши церкви, в которых присутствует живой Бог, Который может оживлять души, даже кажущиеся умершими и преобразовывать их. Но мы на самом деле очень мало знаем о наших церквaх. Могли бы Вы восполнить этот пробел и рассказать о церкви, в которой Вы служите, о церкви святого Альберта в г.Риге?
Да, это чудо, чему является свидетелем церковь. Церковь вообще, церковь, как община и конкретно поместная церковь. Это свидетельство об Иисусе Христе, о Его смерти и воскресении. В этом смысл существования Церкви – быть светом миру, говорить о чуде, которое Бог может сотворить в человеке, нуждающемся в преображении. О такой новой весне. А весна это также пасхальное время, когда мы празднуем Пасху – воспоминание о страданиях, смерти и воскресении Христа и ниспослании Святого Духа; таких больших дарах, которые можно познать только верой. Мы не можем их увидеть, просто смотря на природу. Этого жаждет душа человека: любви Божьей, о которой говорит христианская Пасха. Это жажда и человека, и всего мира к преображению, жажда любить и любить без ограничений. Мы не способны к этому из-за греха, который мы унаследовали от наших прародителей. И Пасха это то, что может изменить человека, сделать его любящим до самого конца. Человек сможет любить так, как любил Христос, отдать жизнь за другого. И это сможет изменить общество, человечество и верю, что и всю вселенную это изменит. Христос также обещает, что будет новая земля, новое небо, значит, все преобразится и будет новая весна. И в жизни человека и во всей вселенной. Об этом тоже может говорить это время.
– А Вы видите эту новую весну в своем приходе, в людях, которые ходят в Вашу церковь?
Да, это можно увидеть в людях, которые обращаются, у которых меняется жизнь. Особенно это заметно в неокатехуменальной общине, которая действует в нашем приходе уже 15 лет. В жизни этих людей я вижу большие перемены. И свидетельство, которое они дают, можно называть таким христианским свидетельством любви к ближнему, единства. Хотя еще есть путь, который надо пройти, но уже есть знаки весны в этих людях. У нас уже больше года проходит Альфа-курс, на котором люди знакомятся с христианской верой и испытывают действие Святого Духа. Я вижу, что жизнь этих людей очень сильно изменилась от этого курса. Это тоже очень радует. Есть также третий орден святого Франциска. Приходят новые члены, есть развитие, может быть, его так сразу не видно, но оно тоже является свидетельством братства, взаимной любви, к которой призвана община. Также у нас действует Легион Марии, которые тоже помогают, особенно в больнице Страдыня, ходят к людям, чтобы призывать к вере.
– А какая еще жизнь существует в приходе? Есть какие-то молитвенные встречи?Люди встречаются ли, остаются после Мессы, общаются между собой?
Да, у нас есть время, когда члены общины встречаются, молятся и, благодаря этим встречам, развивается их духовная жизнь, через молитву, чтение Святого Писания. У нас есть молитвенная группа для молодежи “San Domiano”. Молодежь очень активная, с энтузиазмом евангелизирует и помогает в приходе, особенно достигать людей, чтобы провозглашать веру в Христа.
– Насколько большой сейчас приход? Сколько людей?
Довольно трудно определить количество людей, потому что в католической церкви приход это люди, которые живут в географических границах прихода и все они, даже если они этого не знают, принадлежат приходу. Особенно это относится к католикам. Наш приход – это часть Риги и приграничные районы – Kekava, например, мы ездим туда 2 раза в месяц. В связи с тем, что наш храм очень большой, это самая большая католическая церковь в Латвии и может вместить много людей, людей приезжают из других районов Риги, потому что удобно ходит общественный транспорт. Из-за этого некоторым может быть даже удобнее приезжать сюда, чем в свою приходскую церковь. Например, католикам из Иманты легче приехать сюда, чем в церковь святого Иосифа.
– Отец Алдис, Вы могли бы рассказать немного об истории этого храма? Он был построена в 1900 году и это были тяжелые времена для Католической Церкви, потому что не поощрялось тогда развитие католичества. Каким образом получилось, что была построена такая большая церковь? Значит был большой приход в то время?
Этот храм был построен в честь 700-летия основания Риги. Это должна была быть юбилейная церковь и краеугольный камень поставили именно в 1901 году. В то время это была единственная церковь на этом берегу Даугавы. Наверняка это был развивающийся район Риги. Храм построили за очень короткий срок, в течение двух лет. Для такого большого храма это очень быстро. Это было событие для всей Риги. К 1910 году было около 20 тысяч прихожан. Если считать по регистрам крещенных в приходе людей, то тогда было 11-13 тысяч.
Но на крещение часто приезжают люди, которые уже не относятся к этому приходу, но которых связывают с ним разные семейные связи, скажем здесь крестилась бабушка или родители венчались и они хотят крестить ребенка или креститься сами в этом приходе. Но это не значит, что они приходят в церковь потом. По воскресеньям бывает не так много постоянных прихожан, может тысяча человек.
– Сколько бывает воскресных богослужений?
Четыре службы, одна из них на польском языке. В будние дни три службы, одна из них, первая, на польском. На русском пока нет, но мы видим, что есть такая нужда. Главная проблема в том, что у нас нет столько священников, чтобы вводить отдельную Мессу. Может быть, совместить польскую Мессу с русской. Был такой вариант. Но к этому надо созреть, это довольно радикальная перемена.
– Желаем Вам исполнения всех Ваших идей и радикальных перемен во славу Бога!
Беседовала Инара Злотникова
