Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
Блаженство это обращает наш взор к сердцу. Нынешний читатель может подумать, что речь идет об “эмоциях”, противопоставленных “разуму”, который для него связан с мозгом, с головой. Однако в древнем мире – у семитов, у греков, у римлян – иначе соотносили части тела и функции души. Иудеи связывали разные чувства далеко не только с сердцем. Гнев помещался в носу, жалость – в утробе. Сердце же означало “внутреннего человека” вообще, особенно же – его разум и волю. Греческое слово Евангелий значит то же самое. Таким образом, наше блаженство говорит не о вместилище чувств, а об источнике всех наших действий и желаний. “Блаженны чистые сердцем” можно перевести примерно так:
“Блаженны те, в ком чист источник жизни” или “принцип существования”.
Христос очень настаивает на том, что нравственность, которой Он учит, относится именно к сердцу. Никакая внешняя праведность Его не удовлетворит. Ему безразлично, что мы “хорошо себя ведем”; Его не восхищает внешняя чистота, которую Он видит у фарисеев. Если сердце наше дурно, мы нечисты, как бы тщательно мы ни мыли руки (см. МК. 7, 3 и далее). Надо “обратить глаза в душу” и очистить источник наших действий.
Очень значит, как мы действуем, не подумав. В сущности, не так уж важно, что мы сделаем по здравом размышлении. Важно, что мы делаем, не думая, – скажем, если нас внезапно разбудить. Только это покажет правильно, какие мы на самом деле.
“И если упадет дерево на юг или на север, оно там и останется, куда упадет” (Еккл. 11, 3). Конечно, падение его готовилось долго, но упало оно сразу. Мы можем сделать немало, готовясь к встрече с Богом, но все это – лишь репетиция. Поэтому так весомы слова Аквината, отзывающегося отождествлять добродетель с действием; пока стремления наши дурны, мы не добродетельны. Когда дойдет до дела, мы может быть, и не успеем как следует подумать. Если кто-нибудь нас обижает и наша первая реакция – злоба, неважно, как мы поступим потом. Вечность может застать нас раньше этого. Итак, мы должны очистить сам источник наших реакций.
Сделать это можно только Святым Духом. Он послан нам Богом, как источник воды живой (см. Ин. 7, 38). Тут придется уточнить. Много столетий мы слишком резко разделяем естественное и сверхъестественное, и потому спрашивали порою: “Бог это или я?”. Если подумать, вопрос этот смысла не имеет. Надо спрашивать: Бог или бес действует в нашем сердце. Это бес приходит извне, как чужой; Бог же действует изнутри нашего сердца, нашей свободы. Реки воды живой текут из нашего чрева. Новая жизнь истекает из самой нашей глубины; значит то, что не выражает нас, не выразит и Бога.
Однако в определенном смысле верно и обратное – то, что не выразит Бога, не выразит и нас. Человек призван быть образом и подобием Божиим, и благодать, действием Духа, восстанавливает в нас этот образ и это подобие. Чистота сердца – не наше “внутреннее дело”. Нашу истинную сердцевину дает нам Бог, живущий в нас. “Не я живу, – говорит апостол, – но живет во мне Христос” (Гал. 2, 20). Наша глубочайшая сущность – Сам Бог. Лишь потому, что Он живет во мне. я могу назвать себя “я”.
Саймон Тагуэлл. (фрагменты “Беседы о блаженстве”
продолжение следует
