Мы должны иметь совершенно четкое понимание отношения Церкви к политической сфере. Основополагающим критерием в подходе к этому вопросу остаются слова Христа: “Итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу” (Мт. 22:21).
Эти слова открыли новую страницу в истории взаимоотношений политики и религии.
Прежде традиция наделяла власть характером сакральности. Известно, что в позднеантичном мире существовали свободные религиозные группы, исповедовавшие мистериальные культы, чья привлекательность зависела от признания за ними статуса государственной религии. Уважение к ним зиждилось на предпосылке, что государство является носителем высшей сакральности.
Это защищало и подкрепляло этические нормы, устанавливаемые государственными законами, таким образом человеческое общество гарантирует соблюдение законов, а воля самого государства приобретает характер священной, божественной, а не чисто человеческой воли; поскольку законы государства божественны, они должны безусловно и беспрекословно распространяться на всех людей.
Само это приравнивание требований государства в отношении человека с сакральными требованиями вселенской божественной воли было преодолено в приведенном выше высказывании Иисуса. В то же время здесь подвергается сомнению сама идея государственности, взлелеянная древним миром, и совершенно понятно, что в этом вызове государственность древнего мира увидела нападки на основу своего существования, достойные смертной казни: если слова Иисуса были истинны, государственность Римской империи не могла более существовать на тех же основаниях, на которых она существовала прежде.
В то же время следует сказать, что именно это разведение власти государственной и власти сакральной, содержащийся в нем новый дуализм, является тем источником и неизменным основанием Западной идеи свободы.
С этого момента появились два общества, связанные друг с другом, но не идентичные, и не обладающие каждый в отдельности от другого характером абсолютной полноты власти. Государство больше не является носителем религиозного авторитета, обращающегося к глубинам человеческой совести, но для утверждения своих моральных требований обращающееся к другому сообществу.В свою очередь это сообщество, т.е. Церковь, понимает самое себя как носителя высшего и окончательного морального авторитета, который, однако, зависит от добровольной приверженности, и методы воздействия, сосредоточенные в руках Церкви, – это методы сугубо духовные, но не гражданско-правовые, именно в силу того, что Церковь лишена того статуса, которым наделено государство, принимаемое всеми как нечто данное изначально.
Таким образом, каждое их этих сообществ существует в своем собственном строго очерченном круге, и от равновесия их взаимоотношений зависит свобода.
На практике это означает, что только там, где в той или иной форме существует дуалистическое разделение Церкви и государства, сакрального и политического авторитетов, существует фундаментальная предпосылка свободы.
Когда не существует такого рода дуализма, возникновение тоталитарной системы неизбежно.
Этим, по моему мнению, исчерпывается фундаментальная задача политической позиции Церкви; ее цель должна состоять в поддержании равновесия дуалистической системы, как основания свободы.
Бенедикт XVI (Кардинал Йозеф Ратцингер) фрагменты из работы”Богословие и политическая позиция Церкви” 1988 г.
