Отцы-пустынники смеются!
Один молодой монах спросил у старца:
- Отче, должен ли я теперь полностью отречься от мира?
- Не беспокойся, – отвечал старец, – если твоя жизнь действительно будет христианской, мир немедленно сам от тебя отречется.
Один из старцев Скитской пустыни страшно косил глазами. Однажды на узкой дорожке он толкнул брата, шедшего ему навстречу, и заметил ему:
- Тебе бы следовало лучше смотреть, куда ты идешь, брат.
- А тебе, отче, следовало бы лучше идти туда, куда ты смотришь.
Авва Евлогий был однажды так грустен, что не мог этого скрыть.
- Почему ты грустишь, отче? – спросил его один старец.
- Потому что я усомнился в способности братьев познавать великие истины Божий. Трижды я показывал им льняной лоскуток с нарисованной на нем красной точкой и спрашивал, что они видят, и трижды они отвечали: «маленькую красную точку». И никто не сказал: «лоскуток льна».
Авва Геразий соглашался один раз в год ходить в Антиохию на проповедь. Послушать его собиралось великое множество народа. Один из братьев как-то спросил его:
- Отче, не искушает ли тебя суетная слава при виде такого множества народа вокруг тебя?
- Нет, брат, – отвечал Геразий, – я думаю, что если бы меня казнили, народа собралось бы еще больше…
В одном монастыре, расположенном на берегу Красного моря, настоятель как-то сказал:
- В нашем монастыре слишком много попугаев.
Братья весьма удивились и попросили у настоятеля разъяснений.
- Много у нас таких, которые говорят, что думают, только когда узнают, что это говорят другие, – отвечал тот.
Молодой человек, недавно поступивший в монастырь, увидел как-то настоятеля, который, склонившись на пороге кельи, чистил свои башмаки.
- Отче, – сказал он, – ты чистишь свои башмаки?
- С тех пор, как я настоятель, я не могу чистить чужие, – отвечал тот.
Один старец сказал: «Всевышний дал нам двое ушей и только один рот для того, чтобы мы говорили вдвое меньше, чем слушаем».
Отцы-пустынники относились к женщинам с предубеждением, но было бы преувеличением сказать, что они были полные женоненавистники. Их духовная уравновешенность удерживала их от всякого рода крайностей. Авва Филатерий однажды сказал:
- Женщины догадываются обо всем и ошибаются только тогда, когда думают.
Как-то раз один из братьев спросил игумена:
- Должны ли мы остерегаться даже пожилых женщин?
- Пожилые женщины, – отвечал старец, – как розовый куст. Розы опали, но шипы остались.
Один монах сказал:
- Женщина есть существо поверхностное.
- Это так, – ответил старец, – но нет ничего более бездонного, чем поверхностность женщины.
- Отче, – спросил один молодой монах, – почему Церковь называет святым пребывание в браке?
- Потому что в нем насчитывается немалое число мучеников! – отвечал с улыбкой старец.
